Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Про Творцов и Творчество

Недавно Российская Государственная Детская Библиотека объявила о проведении конкурса на логотип премии имени Эдуарда Успенского. Однако дочь писателя Татьяна Успенская призналась порталу Sobesednik.ru : она категорически против присвоения престижной премии имени её знаменитого отца. Татьяна Эдуардовна написала открытое письмо в редакцию Sobesednik.ru, в котором, в частности, написала:

"Мне стало известно, что Российская Государственная Детская Библиотека проводит конкурс на логотип премии имени моего отца – писателя Эдуарда Успенского. С большим сожалением и горечью хочу выразить свое несогласие с присвоением премии его имени.
Думаю, что человек, чьим именем называют государственную премию, должен быть прежде всего добрым и нравственным… Мой отец был человеком очень жестоким, совершавшим в течение всей жизни домашнее насилие, это была его система отношений в семье…
Это было физическое, психологическое, эмоциональное насилие, повторяющееся постоянно по отношению ко мне – его дочери, моей матери – его жене, его внукам, детям другой жены (известной телеведущей Элеоноры Филиной) и т. д… К несчастью, грубость и хамство, контроль и принуждение постепенно стали нормой его жизни… Также нормой стали показная идиллия, когда при приезде телевизионных групп приглашались внуки и должны были изображать счастливую семью великого писателя..."
***

Что хотелось бы сказать по этому поводу? Проблема неразделения личности Творца и его Творчества есть одна из коренных проблем в искусстве. Далеко не каждый может абстрагироваться от поведения/суждений автора как человека и воспринимать его творчество в "голом" виде. И тем не менее, это единственный способ оценить истинный вклад автора в мировое художественное наследие. Лично мне человек Эдуард Успенский памятен своим последним откровением на телеканале "Дождь", где он сообщил, что, цитата, "после Крыма страна поделилась на 10% умных и 90% идиотов". Должны ли мы на основании подобных заявлений либо на основании заявлений его дочери о пристрастии Эдуарда Николаевича к семейному насилию делать заключение о недопустимости присвоения его имени литературной премии? Разумеется, нет. Потому что премия эта - литературная, и называется она именем не Успенского-гражданина и не Успенского-семьянина, а Успенского-писателя, подарившего нам и нашим детям замечательные детские книжки, с которыми он вошел в историю отечественной литературы, в ней и останется навсегда.
P.S. На картинках - работы талантливого австрийского графика Адольфа Алоисовича Шикльгрубера.
Гитлер1
Гитлер2
Гитлер3

Хокку - ложь, да в ней намек!

Булок тан-чжон аромат
Плывет над Аокигахарой.
Крадется коварный кицунэ.
***
Алая каса на тян -
Предвестье жестоких страстей.
Бесславный уход - харакири.
***
Фугу поймал.
Желанье спешу загадать -
Дожить до утра.
***
Порывом могучим нагаи
Снесло мою ветхую минку.
Дацан же из камня стоит.
***
Мелькнула хвостом бакэнэко.
Ушла в моих новеньких гэта.
Даже "ня" не сказала.
***
Тихо по склону несут
Семеро коробокуру
Гейшу в хрустальном гробу.

Сонное творчество

Во сне сочинял стихи. Пробудившись, попытался восстановить в памяти. Получилось следующее:

В середине февраля,
Снарядив галеру,
Шли Днепром три москаля
Убивать Бандеру.

Про неизменность человеческой природы

Вчера имел диспут с товарищем-коллегой, твердо стоящим на либеральных позициях. Главная мысль коллеги (и всех граждан, мыслящих идентичным образом) - "Человеческую природу не изменить". А это вполне логично порождает как минимум снисходительное, а как максимум - одобрительное отношение человека к человеку как расходному материалу, на каковом отношении и построена людоедская философия капитализма.
В этом отношении немедленно вспоминается диалог из фильма "Не будите спящую собаку":
- А я что, не человек?
- А ты знаешь, что такое человек? Человек - это обезьяна + упорный труд.
Не все понимают, что когда говорят "Труд сделал из обезьяны человека", под этим подразумеваются не некие физические или интеллектуальные работы. В первую очередь, это работа над самим собой. Мыться, стричься, чистить одежду, соблюдать манеры, культурно выражаться - всё это есть труд, упорный и каждодневный. При этом, стоит лишь на краткое время перестать над собой трудиться, и ты во мгновение ока превратишься в скотину. У Семена Слепакова в песне "Каждую пятницу я в говно" есть замечательные строки:
"В пятницу утром я уже рад,
Что к вечеру буду зверски ужрат,
Что где-нибудь между шестью и семью
Я превращусь в озорную свинью..."
Т.е. можно строить из себя человека день, неделю, месяц, год, десять лет - и превратиться в свинью за несколько минут.
К чему это я? Да всё к тому же. Когда граждане, ведомые максимой "Человек человеку - волк", ехидно замечают: "Ты посмотри, в кого превратились бывшие партработники, когда совок накрылся медным тазом! Погляди, с каким энтузиазмом бывшие совграждане стали рвать друг друга в святе 90-е! Грош цена вашей т.н. коммунистической идеологии!" - на это можно сказать ровно одно:

Дорогие друзья! То, что граждане с развалом СССР внезапно оскотинились, означает ровно одно - что коммунистическая идеология была единственным сдерживающим и направляющим фактором, не дающим людям вольно пожирать друг друга. Если вы этого не понимаете, то купите себе учебник логики.

P.S. Кстати о покупках. Когда я работал в книжном магазинчике, нам ежедневно из главного московского офиса присылали листы с то-продажами книг, на которые нужно ориентироваться при формировании выставочных стендов. Вот, говорят, в Китае в топах продаж уверенно держится книга "Как закалялась сталь". Ну а у нас не менее уверенно держится книга антисоветчицы Алисы Розенбаум, более известной как Айн Рэнд, "Атлант расправил плечи". И восторженные отзывы сзади переплета - от экс-председателя ФРС Алана Гринспена и экс-оптового торговца палеными сотовыми Евгения Чичваркина.
Человеческую природу зверя нельзя изменить. Ее можно сдерживать титаническим трудом над собой под жестким контролем со стороны государства, - либо свободно выдохнуть и рвать друг дружку, утешая себя мыслью: "Не мы такие - жизнь такая". Думайте сами, решайте сами.

Атлант расправил плечи

Бальмонт

Ночь. Мрачная, душная, страшная. Когда ты радуешься любому звуку - хоть проехавшей и мигнувшей фарами машине, хоть тявкнувшей где-то собаке - только бы убедиться, что в этом черном мире остался еще кто-то, кроме тебя. Но - ничего. Лишь сгущающийся вокруг мрак, кажется, протяни руку - и нащупаешь...
- Извините, Вы не скажете, это сквозной переулок?
- Я... Простите, я не знаю, я не из этого района...
Русые волосы, бежевое пальтишко. Единственное светлое пятно во мраке. Она ушла в темноту - а он понял, что не может ее упустить. Это не могло быть случайностью, это именно то, что в дешевых бульварных романах именуется "Судьбой". Догнать, предложить сопроводить до дома в такую темень. А вдруг испугается? Нет, лучше, подобно благородному мстителю в маске, незаметно следовать за ней, дабы в случае чего выскочить из кустов с криком: "Оставьте ее, негодяи!" А вдруг заметит, что я за ней плетусь? Тогда точно всему конец. К черту, просто предложу помощь, положусь на свое красноречие (щедро приправленное дислексией).
Он метнулся туда, где мигнуло за поворотом бежевое пальтишко. Никого. Пробежал вперед, попятился назад, споткнулся, чудом устоял на ногах. Забежал в первый попавшийся подъезд, прислушался. Никого. Где же ты?..
- ГДЕ ТЫ!?
- Время. Просыпаться. 6. Часов. Утра. Время. Просыпаться. 6. Часов. Утра. Время. Просыпаться...
- Он открыл глаза, тяжело дыша, ничего не понимая, тупо глядя на мобильный телефон, служивший также электронным будильником. Как он оказался в постели? Или... Нет, невозможно. Она была слишком реальной. Она ДОЛЖНА БЫТЬ реальной.
Кажется, никогда еще поход на работу не был таким тягостным.
- Коля, ёбаный хер, не стой, опалечивай, оно ж развалится к ебеням!
- Николай, кинь картохи четыре мешка!
- Где это чудо из пруда? Коленька, скажи честно, ты мудак? Какого хуя ты охлажденку в морозильную камеру запёр? Ты хочешь эти 200 кэгэ мяса лично выкупить?
- Коля, блядь, я за тобой с этой картохой до вечера бегать буду!?
А он не мог ничего с собой поделать. Осознание того, что девушка в бежевом пальто была лишь мимолетным сном, заставляло руки бессильно опускаться, а мысли - разбредаться по запыленным углам склада.
День неохотно полз к вечеру. Вот уже отъехал последний припозднившийся поставщик - а он внезапно с ужасом осознал, что не хочет возвращаться в свою холостяцкую квартирку. Здесь - грязь, вонь, мат, но люди. И ты среди людей. Вроде как живой. Вроде как часть чего-то целого. А дома - лишь ты и непонятно откуда взявшиеся горькие мысли. Как странно. Сколько себя помнил - никогда одиночество не страшило и не напрягало. Наоборот, было чувство спокойной уверенности, что каждый миг твоего свободного времени принадлежит тебе и только тебе. Захотел - телевизор посмотрел, захотел - вышел в парк воздухом подышать, а захотел - черт возьми, спать пораньше лег. Что же изменилось? Неужели же всё из-за дурацкого сна? Он ведь даже лица ее толком не рассмотрел. Так, силуэт, видение. А может, ему только показалось, а нас самом деле там крокодил. Крокодил-крокодил-крокозяшечка, жидконогая козявочка-букашечка...
Кажись, полегчало. Как это он сразу о крокодиле не подумал? Несколько наигранно насвистывая, побрел домой. Душ, разогретый ужин из остатков завтрака и, наконец, развратно разобранная холостяцкая койка. Только когда лег - только тогда осознал, насколько же за день уста...
- Вы любите японскую поэзию?
Он дико огляделся.
Комнатка, такая крохотная, что непонятно было, как вся эта дребедень, что кругом наставлена и развешена, здесь умещается. Кроватка так и вовсе детская, как на ней спать-то можно?
На ней была черная водолазка. Русые волосы убраны в конский хвостик. Но главное - глаза. Там, в темном проулке, они ему показались колючими, а они на самом деле - мягкие и серые.
- Погасите верхний свет, пожалуйста.
Она включила стоящую на высокой стойке лампу, абажуром для которой служил тканевый тубус, расписанный какими-то затейливыми закорючками. Тубус залил комнатку мягким неярким светом, разбросав по стенам блики закорючек. Она свернулась на своей ребяческой кроватке, раскрыла маленький темно-синий томик.

"Яма-зато ва
Аки косо котони
Сабиси-карэ
Сика но наку-нэ ни
Мэ во самаси-цуцу.
Он грустен в осень,
Мой горный домик.
Я просыпаюсь
От звуков плача.
Грустит олень".
Перевод Константина Бальмонта.

Он осторожно присел рядом, не отдавая себе отчета в том, что делает, положил руки ей на плечи.
- Ты же замерзла.
- Нет, ничего, всё нормально...
Он поискал глазами, нашел серый косматый платок, накинул и стал медленно гладить с плеч по спине, моля об одном - только бы это длилось вечно.
Она уснула.
Только бы это длилось вечно, только бы это длилось...
- Время. Просыпаться. 6. Часов. Утра. Время. Просыпаться...
Вонь, грязь, мат - казалось, со вчерашнего дня всего этого стало еще больше. Он работал как сомнамбула - механически, без единой эмоции, уперевшись глазами в пространство.
- Коль, у тебя случилось что-то? Ты какой-то не такой...
- Не, нормально всё. Просто не выспался.
Домой он почти бежал. Принял душ, зачем-то побрился, кинул что-то в рот и поскорее юркнул в койку. Сон не шел. И чем дальше, тем сильнее наваливалась простая и страшная мысль: а что, если она больше не появится? И он никак не сможет этому помешать. Если бы она была здесь, в этом мире - он бы сделал всё. Вообще всё. Ради возможности еще раз услышать ее голос, увидеть ее глаза, положить руки на ее озябшие плечи. Что, что ему нужно сделать, чтобы она явилась еще раз!?
Раннее утро. Перрон вокзала. В воздухе висит не дождь, не туман, а какая-то мокрая дрянь, будто кто-то сверху прыскает из очень-очень мелкого пульверизатора.
Она стояла, зябко кутаясь в свое бежевое пальтецо. Больше всего на свете ему хотелось прижать ее к себе, но он вдруг почувствовал, что этого делать не нужно.
- Я уезжаю.
- ...Может, останешься?
- Нет. Не могу. - Она грустно улыбнулась. - Ты ведь и сам знал, что это не навсегда.
- Знал. Просто не хотел себе признаваться.
В воздухе разнесся тоскливый свисток. Вдали показался медленно прибывающий поезд.
- Иди. Не нужно меня провожать.
- А как же я?
Она еще раз улыбнулась - но на этот раз тепло.
- Ты сильный. Умный. У тебя вся жизнь впереди. Я тебе не нужна. Думай о хорошем -и счастье придет. А теперь иди, не хочу, чтобы ты стоял тут и смотрел, как я буду отъезжать. Самый печальный момент - когда поезд трогается с места, а провожающий бежит, сколько может, за ним, пытаясь до последнего разглядеть в вагоне дорогое лицо. В конце концов, поезд уходит, а человек остается на перроне один - и нет в этот момент во всем свете человека жальче, чем он. А я этого не хочу. И спасибо, что укрыл меня тогда платком - я бы точно простудилась.
Он обернулся лишь раз, когда поезд подошел к перрону. Она смотрела на него, улыбалась и махала рукой.
- Время. Просыпаться. 6. Часов. Утра. Время. Просыпаться...
В районной библиотеке было ожидаемо тихо и пустынно. Маленькая сморщенная библиотекарша ковырялась в ящике с карточками.
- Здравствуйте. У вас есть японская поэзия?
Библиотекарша с нескрываемым интересом уставилась на него поверх очков.
- Нет... Чего нет - того нет.
- Жаль. А стихи Бальмонта?
Книжная мышь громко хмыкнула и удалилась в глубь стеллажей. Немного погодя, вышла с небольшой растрепанной книжицей.
Выйдя из затхлого помещения, он с удовольствием втянул запахи продрогшего города. Повертел в руках книжицу. Раскрыл наугад.

"Поспевает брусника,
Стали дни холоднее,
И от птичьего крика
В сердце стало грустнее.
Стаи птиц улетают
Прочь, за синее море.
Все деревья блистают
В разноцветном уборе.
Солнце реже смеется,
Нет в цветах благовонья.
Скоро Осень проснется
И заплачет спросонья..."

Конституция РФ своими руками

Фонд поддержки образовательных проектов "Стратегия будущего" совместно с экспертами Совета Федерации и Ассоциации юристов России разработал пособие для школьников младшего возраста - "Конституция России в стихах и картинках для граждан великой страны". В пособии основные положения Конституции РФ изложены в виде поучительных стишков.

К примеру, ст. 57 об обязательной уплате налогов выглядит так:
"...И как в партнерских отношеньях
От вас обязанностей ждут:
Платить налоги регулярно,
Ведь гражданами нас зовут".

Ст. 59 о воинской повинности звучит следующим образом:
"Когда в твоей защите будет
Нуждаться Родина твоя,
Рука агрессора нависнет,
Сгустятся в небе облака,
Ты на её защиту встанешь
И в руку ты ружьё возмёшь
И будешь защищать Россию,
А может, за неё падёшь".

Или ст. 15 о неукоснительном соблюдении законов:
"...И кто законы нарушает,
Наказан будет тот всегда,
А кто закона вдруг не знает,
Ответит все равно сполна".

Что хочется сказать по этому поводу? Лично я искренне сожалею, что к написанию данного дидактического труда не привлекли мою маму. Моя мама за всю жизнь сочинила всего одно стихотворение, будучи как раз в возрасте, подпадающем под возраст испытуемых Конституцией в картинках. Звучало оно так:

"Если враг нападет на нашу страну,
Мы не пустим его в наш простор.
И шумят, расцветая, леса и поля,
И луга как пёстрый ковёр".

Совершенно очевидно, что по уровню стихосложения мамино творение уделывает коллективный труд федеральных экспертов в минуса. В связи с чем я обращаюсь к означенным господам с конструктивным предложением: будете готовить переиздание (испр. и доп.) - вы знаете, к кому обратиться.

Религиозные тексты

На лавочке у дома оставили книжку. И между прочим, очень зря, вполне себе научный труд от Издательства политической литературы. У нас в Коперской библиотеке есть один такой экземпляр. Хотя, если подумать, это как раз ни о чем не говорит, бо в той же библиотеке хранился и был доступен для широкого пользования "Удар русских богов" Истархова. Уж не знаю, какой светлой голове и с какой кафедры пришло в голову его заказать, но хранился он вплоть до того момента, пока его официально не внесли в федеральный список экстремистских материалов.
А эта книжка хорошая.

IMG_3646

"Маруся еще вернется"

В тоталитарном детстве мы, лишенные ифона и электрического интернета, вынуждены были выписывать и читать советские детские журналы. Журналы эти с обложки и до выходных данных были под завязку забиты киселевской пропагандой, но мы, детвора, понятное дело, в этом ничего не понимали, поэтому нам они казались просто очень интересными и увлекательными. Одним из таких зомбоизданий был журнал "Мурзилка". Сам я "Мурзилку" не выписывал, но, ощущая неосознаваемую потребность в киселевской пропаганде, выискивал его у знакомых - и, что характерно, находил.
Как-то в одном номере наткнулся я на часть рассказа не рассказа, сказки не сказки (слово "фэнтези" дети тоталитаризма не знали). Прочитанное настолько увлекло, что принялся выискивать у знакомых продолжение с утроенной силой. То ли мне не везло, то ли знакомым - короче, так и осталось произведение непрочитанным.
А тут вдруг вспомнил и решил, уповая на чудодейственную силу электрического интернета, найти и таки прочесть столь запавшую в душу книжку. Есссно, ни автора, ни названия не помнил, но по счастью запомнилось погоняло одного мерзкого отрицательного персонажа второго плана - "Крыса-Ворона".

Интернет знает всё.